Булденко Александра, 7-В кл. школы № 35. Рук.: Соколова Л. Л.

 

Культура умолкает там, где сердце немо

Обращали ли вы внимание, как много ярких, красивых, детских книжек продается сейчас в магазинах. Они глянцевые, роскошно оформлены , высоко качества печати, чаще дорогие и... совершенно неинтересные. Чаще их берут для подарка, и даже получив такую книжку в подарок, ловишь себя на мысли, что ее совсем не хочется читать. Такая «литература» пустая и неинтересная. Ни души, ни сердца, ни смысла в таких книгах нет. И хотя все прилавки завалены таким глянцевым предложением , читать все же хочется совершенно другие книги. Те, которые собирались родителями, и продолжают жить в наших семьях.

Почему же намеренно с самого раннего детства нам пытаются привить чуждые нам иноземные ценности, а с ними и чужой образ мысли, чужой язык, чужие слова, совершенно подавив нашу собственную русскую культуру.

Кому-то ведь нужно нас одурачить, и вписать в иноземный бездушный мир. Погоня за наживой, захватнические цели и порабощение слабых – вот то, что изо всех сил прививается . Зачем нас надо «интегрировать в мировое сообщество» как говорят по телевизору , любой ценой? Ведь если следующее поколение будет слушать видоизмененный язык телерекламы, песни, составленные из глупых иноземных слов про что-то из западной псевдокультуры. Это же все впитается в головы, следующее поколение уже автоматически будет говорить на американоидном наречии, и умрет наш русский язык. Только после этого мы, скорее всего , будем уже как рабы. Денежными идиотами нас сделают и будем не русский народ, а «пиджен рашенс».

А кто сказал, что мы обязаны быть поколением «пепси» и жевательной резинки. Да не люблю я эту "жидкую таблицу Менделеева"! И почему надо говорить вместо «больше» – «макси», вместо «хорошо» – «супер»... до бесконечности можно продолжать.... Ведь это же не случайное околпачивание нашего народа – из нас хотят сделать просто колонию, банановую республику. А из нас самих – покорных, зомбированных дураков. И лучше вообще – чтобы вымерли, чтоб нас стало поменьше.

Если у нас не останется нашего языка и нашей культуры, а главными героями детей будут кривляка Микки Маус и самовлюбленный Супермен, то и нас как народа уже не останется.

Надел на голову компьютерный шлем, ушел с головой в фантоматику, и все. Человека, личности уже нет. Есть видеозомбированный раб.

Его сердце молчит и будет молчать вечно – никаких чувств: ни любви , ни преданности, ни веры в такой сущности нет и не будет. Этот зомби ничего никогда не создаст. Он не способен. Он не только не пишет, он даже не читает, с него и картинок-комиксов предостаточно. Это уже измененное сознание, такие живые биороботы станут населять планету. Эти сущности будут только потреблять, и культура таким будет не нужна.

А когда молчит сердце, нет и не может быть создано что-то. Ничего творческого без своих переживаний, без того чтобы прочувствовать и вложить свою боль, произвести нельзя.

Если взять в пример мировую литературу, то самые замечательные произведения создавались в неимоверных муках и переживаниях. Так, например, «Дон Кихот» Мигель де Сервантес Сааведра написал в нечеловеческих страданиях. И поэтому бессмертный образ благородного необыкновенно тонкого и ранимого рыцаря-мечтателя живет в веках и трогает по сей день миллионы сердец.

Наивысшим уровнем культуры считается русская литература. Достоевский, Чехов, Толстой – являются непревзойденной вершиной человеческого духовного развития. Простыми словами в этих книгах говорится о людях так, что рвет наизнанку душу. И люди всех стран , всех возрастов, всех культур, читая эти книги, понимают страдающих героев. Через сердце каждого писателя, словно через фокус, пронесена та боль, которая, воплощенная в книге, дойдет до читающего человека.

Некоторые книги читать даже "страшно". Например, «Овод» или «Маленького принца». Мне кажется , что они так сильны, что даже меняют людей их читающих.

Происходит подлинное чудо, когда, прочитав, понимаешь, что тебя самого, все прочитанное, потрясло. Пройдя через собственное сердце, не просто тронуло, а поменяло. И теперь ты сама другая или другой.

Если взять как пример живопись, то и там можно наблюдать закономерность. Иногда художник, изображая кого-то близкого, любимого, вкладывает столько сердца в свое полотно, что это, подобно чуду, остается в картине навеки. И подходят люди, спустя столетия к великому шедевру, и стоят, как вкопанные, и не отойти от некоторых картин. Так в Лувре у «Джоконды» действительно всегда толпа. Взглянешь на нее, хотя, может, Леонардо Да Винчи это себя нарисовал, но не суть важно. Важно, что смотришь, и не оторваться. Не оттого, что она красивая, а так она передана, что видишь, сколько в ней всего – разума, понимания, гармонии, сострадания. Она такая сложная, что это нельзя описать, а описано, прочувствовано.

Рембрандт постоянно писал свою жену Саскию. Видно, что создать такие портреты можно только через большую, безмерную любовь к своей модели. Уже нет ее самой столетия на свете, а любовь-то до сих пор видна всем видевшим хоть раз ее гениальные портреты.

Правда есть теория, что опасно рисовать тех, кого любишь. Картина как бы забирает жизнь из модели. Так и Саския, и дети Рембрандта быстро умерли. То же случилось с моделями Врубеля, Серова. Но это опровергается другими примерами – так любимая модель Рубенса, его жена – только хорошела и не умерла, оттого, что позировала. Так же, как Гала – жена Сальвадора Дали, жила долго.

Ясно одно – только подлинные чувства, сохраненные в произведении и отраженные в героях, способны заставить переживать нас и восхищаться книгой ли, картиной, любым творением.

Может, я буду смешной, но выскажу эту мысль. Только в творчестве человек и становится сам Богом – из ничего создавая нечто силой таланта и собственной любви , вкладывая самого себя, сердце, душу, в свое творение. «Вначале было слово...» – эти первые слова Библии, можно сказать, – ключ к пониманию культуры и всей человеческой сущности, нас, людей.

Ничего не было. Носился над водою, какой-то там невидимый бестелесный Дух. А из любящего сердца вышло слово, и создался целый мир.

Если сердце перестанет отдавать – то опять останется лишь пустота.

Если культура умолкнет, то и человечества, скорей всего, не останется.

​